Неточные совпадения
— Напрасно, ваше степенство,
обижать так изволите, — ловко помахивая салфеткой и лукаво усмехаясь, вступился любимовец. — Мы
не из таковских. Опять же
хозяин этого оченно
не любит, требует, чтобы все было с настоящей, значит, верностью… За всякое время во всем готовы гостя уважить со всяким нашим почтением. На том стоим-с!..
По ее словам, он был самый смирный и добрый человек, который и мухи
не обидит; в то же время прекрасный
хозяин, сам ездит в поле, все разумеет и за всем смотрит, и что одна у него есть утеха — борзые собачки.
Официант в это время повестил гостей и
хозяина, что ужин готов. Вихров настоял, чтобы Макар Григорьев сел непременно и ужинать с ними. Этим старик очень уж сконфузился, однако сел. Ваньку так это
обидело, что он
не пошел даже и к столу.
«Нельзя служить вместе двум
хозяевам. Одному угодишь, другого
обидишь. Нельзя служить богу и плоти. Либо земной жизни будешь работать, либо богу. Поэтому
не заботьтесь о том, что будете есть и пить и чем одеваться. Ведь жизнь мудренее пищи и одежды, а бог дал вам ее».
Человек
обидел тебя, ты рассердился на него. Дело прошло. Но в сердце у тебя засела злоба на этого человека, и когда ты думаешь о нем, ты злишься. Как будто дьявол, который стоит всегда у двери твоего сердца, воспользовался тем часом, когда ты почувствовал к человеку злобу, и открыл эту дверь, вскочил в твое сердце и сидит в нем
хозяином. Выгони его. И вперед будь осторожнее,
не отворяй той двери, через которую он входит.
— И надо мною-с; много шуток строил: костюм мне портил; в грельне, где мы, бывало, над угольями грелися и чай пили, подкрадется, бывало, и хвост мне к рогам прицепит или еще что глупое сделает на смех, а я
не осмотрюсь да так к публике выбегу, а
хозяин сердится; но я за себя все ему спускал, а он вдруг стал одну фею
обижать.
Я понимал, что он подозревает меня в пособничестве воровству, это вызвало у меня чувство брезгливости к нему, но
не обижало; таков порядок: все воруют, и сам
хозяин тоже любит взять чужое.
— Ладно, ладно! — сказал
хозяин, зевая. — Надо жить мирно и дружно. — Он погладил Каштанку и продолжал: — А ты, рыжик,
не бойся… Это хорошая публика,
не обидит. Постой, как же мы тебя звать будем? Без имени нельзя, брат.
— Поди, — приказал он негромко, — скажи ей —
хозяин, мол, просит, — вежливо, гляди, скажи! Просит, мол, сойдите… пожалуйста! Да. Будто ничего
не знаешь, ласковенько так! Нам
обижать людей
не к чему…
Но порой — особенно во дни неудач — эта грусть перерождалась у Ильи в досадное, беспокойное чувство. Курочки, коробочки и яички раздражали, хотелось швырнуть их на пол и растоптать. Когда это настроение охватывало Илью, он молчал, глядя в одну точку и боясь говорить, чтоб
не обидеть чем-нибудь милых людей. Однажды, играя в карты с
хозяевами, он, в упор глядя в лицо Кирика Автономова, спросил его...
В храмовые праздники церковный причет обходит обыкновенно все домы своего селения;
не зайти в какую-нибудь избу — значит
обидеть хозяина; зайти и
не поесть —
обидеть хозяйку; а чтоб
не обидеть ни того, ни другого, иному церковному старосте или дьячку придется раз двадцать сряду пообедать.
— Будут. Трёх царей да царицу пережил — нате-ко! У скольких
хозяев жил, все примёрли, а я — жив! Вёрсты полотен наткал. Ты, Илья Васильев, настоящий, тебе долго жить. Ты —
хозяин, ты дело любишь, и оно тебя. Людей
не обижаешь. Ты — нашего дерева сук, — катай! Тебе удача — законная жена, а
не любовница: побаловала да и нет её! Катай во всю силу. Будь здоров, брат, вот что! Будь здоров, говорю…
Не особенно же страшна была эта мысль потому, что, кроме тех
хозяев, как Василий Андреич, которым он служил здесь, он чувствовал себя всегда в этой жизни в зависимости от главного
хозяина, того, который послал его в эту жизнь, и знал, что и умирая он останется во власти этого же
хозяина, а что
хозяин этот
не обидит.
— Вот мы как! — громко расхохотался
хозяин и все его огромное тело заколыхалось в разные стороны, — так вот как! Скажите, пожалуйста,
обидели ваше сиятельство!
Не финтифлюшка они, изволите видеть, a Тася… Принцесса какая выискалась, видали такую? — обратился он к девочке.
— Всё будет,
не бойсь! Колпаки у меня есть; рубахи и порты вечером будут. Знай работай пока что; я тебя знаю, кто ты есть.
Не обижу… Коновалова никто
не обидит, потому — он сам никого
не обижает. Разве
хозяин — зверь? Я сам тоже работал, знаю, как редька слезы выжимает… Ну, оставайтесь, значит, ребятушки, а я пойду…
— Бог знает, сударь, как сказать,
хозяева ли
обижали или сам себя
не поберег, — отвечала старушка.